Случайно выбранные публикации

Валентин Александрович Недзвецкий (к 75-летию, в соавторстве с В. И. Коровиным)

.

Вестник МГУ, 2011, №3

Профессору кафедры истории русской литературы филологического факультета МГУ В.А. Недзвецкому — 75 лет. Дата почтенная.

Наш юбиляр родился 21 апреля 1936 г. в селе Малые Щербиничи Злынковского района Брянской области. Его родители были учителями из крестьян. Война застала пятилетнего мальчика с матерью и двумя братьями в селе Новый Ропск Климовского района Брянской области. Отец был на фронте. Семья советского офицера должна была спасаться от оккупантов в глухой белорусской деревушке Однополье. Вся эта деревня вместе с семьей Недзвецких летом 1943 г. перекочевала в дремучие леса Белоруссии, где и дождалась прихода Красной Армии. Пришлось пережить тяжелейший голод.

В 1953 г., окончив с серебряной медалью школу в г. Новозыбкове, В.А. Недзвецкий выбрал сугубо гуманитарную профессию, поступив на филологический факультет МГУ. В студенчестве, как и вся страна, был потрясен разоблачением «культа личности» Сталина и с тех пор носит в себе идеал демократизации нашей жизни.

Недавно Валентин Александрович написал мемуары о своих студенческих годах. Из преподавателей наибольшее влияние на Недзвецкого оказали С.М. Бонди, Н.А. Глаголев, Н.И. Либан, В.Н. Турбин.

По окончании университета, в 1958–1959 гг., он был заведующим школьно-пионерским отделом Эвенкийского окружкома ВЛКСМ в поселке Тура на севере Красноярского края, потом в Москве нештатным корреспондентом областной партийной газеты «Ленинское знамя» и в Брянске — редактором областного комитета по радиовещанию и телевидению. В 1961 г. он поступил в аспирантуру Института мировой литературы АН СССР. После ее завершения работал старшим редактором в издательстве «Просвещение» (1964–1970), старшим редактором и специальным корреспондентом «Литературной газеты» (1970–1973).

В годы общественного застоя с огромным трудом приходилось доводить до читателя любую живую мысль. Но именно в это время появилась статья В.А. Недзвецкого о знаменитом стихотворении Лермонтова «Смерть поэта», сразу обратившая на себя внимание. Автор утверждал, что Лермонтов имел в виду не только судьбу Пушкина, но и судьбу Поэта вообще, всегда находящегося в конфликте с господствующим обществом и обреченного на роковую участь.

С 1973 г. В.А. Недзвецкий — кандидат филологических наук. Его диссертация, защищенная в ИМЛИ, называлась «Реализм И.А. Гончарова». С тех пор научные интересы В.А. Недзвецкого группируются вокруг проблемы романа XIX в., начиная с «Евгения Онегина» («“Роман в стихах”: закономерность феномена…», «“Евгений Онегин” как стихотворный роман», «Татьяна Ларина и таинственный “Сбогар”»…) и кончая великими романами середины века. Одна за другой выходят книги В.А. Недзвецкого: «И.А. Гончаров — романист и художник» (1992), «Романы И.А. Гончарова» (1996, 2000), «Русский социально-универсальный роман XIX века. Становление и жанровая эволюция» (1997), «От Пушкина к Чехову» (1997), «И.С. Тургенев» (в соавторстве с П.Г. Пустовойтом и Е.Ю. Полтавец, 1998), «Русская деревенская проза» (при участии В.В. Филиппова, 2000), «Роман Н.Г. Чернышевского “Что делать?” и его оппоненты» (2003), «Роман И.А. Гончарова “Обломов”. Путеводитель по тексту» (2010), «Статьи о русской литературе XIX–XX веков. Научная публицистика. Воспоминания» (2011). Его курсы лекций по русской советской литературе — с 1917 по 1941 и с 1941 по 1985 г. (1986, 1989) — опубликованы в Венгрии; затем в России — «История русской литературной критики XVIII–XIX вв.» 1992), «И.С. Тургенев: логика творчества и менталитет героя» (2008, 2011), «Русская литература XIX века. 1840–1860-е годы» (при участии Е.Ю. Полтавец, 2010); «История русского романа XIX века. Неклассические формы» (2010, два издания). Сюда же надо отнести текстологическую и комментаторскую работу В.А. Недзвецкого — автора сопроводительных статей и комментариев, подготовившего издания знаменитого альманаха «натуральной школы» «Физиология Петербурга» (1984), книг И.А. Гончарова «На родине» (1987), «Обыкновенная история» (1995) и «Необыкновенная история» (1999), Г.Д. Гачева «Содержательность литературных форм. Лирика. Эпос. Театр» (2008). Он участвовал в подготовке 8-томного Собрания сочинений Гончарова и 30-томного — Лескова.

В поле зрения В.А. Недзвецкого продолжала оставаться также история русской литературной критики и литературоведения («Русская литературная критика XVIII–XIX веков» (в соавторстве с Г.В. Зыковой, 2008), «Сравнительное литературоведение. Россия и Запад. XIX век» (2008), сборник статей ряда авторов). При этом В.А. Недзвецкий в истории русской филологической науки ценит исторический путь, богатый достижениями и открытиями, в индивидуальных вкладах каждого ученого. По его инициативе создана серия «Университетские курсы лекций», гордостью которой явилась книга Н.И. Либана, одного из учителей В.А. Недзвецкого. Юбиляр организовал знаменитый круглый стол, посвященный литературоведам старшего поколения, многие из которых при этом присутствовали.

Став преподавателем МГУ (1973) и защитив в 1993 г. докторскую диссертацию «Фазы русского социально-универсального романа XIX века», Валентин Александрович проходит все ступеньки иерархической ученой карьеры. В.А.Недзвецкий — лауреат премии имени И.А. Гончарова, заслуженный профессор МГУ. Как преподаватель и ученый он работает чрезвычайно много и плодотворно, читая тематически разнообразные лекционные курсы по русской литературе второй половины и второй трети XIX в., по критике XVIII–XIX вв., по истории русского романа XIX столетия («Роман И.А. Гончарова и его место в истории “эпоса нового мира”», «Закономерности развития русского романа XIX века», «Русский классический роман: менталитет героя», «Мотивы и коллизии русской классики в отечественной литературе XX века»).

Будучи крупным специалистом в области русской литературы XIX века, В.А. Недзвецкий состоял членом редколлегии научного журнала «Атриум», а ныне участвует в заседаниях диссертационных советов по русской литературе при МГУ и Тверском государственном университете.

Валентин Александрович неоднократно представлял русскую филологическую науку за границей: по одному месяцу в Болгарии, Италии и Германии, три месяца — в Гвинее, с 1983 по 1986 г. — в Венгрии, а недавно в Азербайджане.

Человек мощного гражданского темперамента, В.А. Недзвецкий много занимался — с достоинством, без официозного духа и обычной бюрократии — научно-организационной и воспитательной работой: был начальником курса, редактором факультетской стенгазеты, начальником сельхозотряда, заведующим кафедрой эстетики университета марксизма-ленинизма при парткоме МГУ, заместителем секретаря парткома филологического факультета (в перестроечное время).

С началом перемен Валентин Александрович пытался активизировать работу филологов и в общероссийском масштабе. Так, в 1992 г. он предложил создать Ассоциацию вузовских филологов. Поддержавшие эту идею литературоведы избрали его президентом Ассоциации, но перестроечный энтузиазм уже прошел — президент не обрел деятельных сподвижников. Равным образом «Международная академия наук педагогического образования», членом-корреспондентом которой В.А. Недзвецкий стал в 1996 г., не оправдала возлагавшихся на нее надежд. Зато он задумал, открыл и возглавил в Издательстве МГУ серию «Перечитывая классику. В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам», в которой вышло более 50 книг. Спустя несколько лет он основал новую книжную серию, назвав ее «Классика жанра», а затем уже упомянутую серию «Университетские курсы лекций». Валентин Александрович входит в ее редколлегию, как и в редколлегию серии «Путеводитель по классическим произведениям».

Обеспокоенный падением уровня гуманитарного образования в школе вообще, В.А. Недзвецкий резко выступил против новейших непродуманных и скороспелых реформ, продвигаемых Министерством образования и науки. В защиту от существенно пострадавших в результате негативных последствий ЕГЭ русского языка и литературы В.А. Недзвецкий опубликовал множество статей в «Литературной газете», журнале «Образование и общество», «Практическом журнале для учителя и учеников». В этой связи он стал одним из авторов и составителей сборника «Единый государственный экзамен. Белая книга» (2009) и второй Белой книги «ЕГЭ и судьбы российского образования», электронная версия которой размещена в Интернете (www.journ.msu.ru).

Как гражданин и организатор науки Валентин Александрович проявил себя не только в издательской деятельности. Одна из новых его идей — провести всероссийский форум «Место и роль российских гуманитариев — ученых и творческих работников — в обеспечении национальной безопасности и прогресса» и создать Ассоциацию вузовских гуманитариев, которая бы защищала подлинную духовную культуру.

Будем надеяться, что Валентину Александровичу хватит сил для осуществления еще многих замечательных начинаний.

Валентин Евгеньевич Хализев (к 80-летию)

.

Вестник МГУ, 2010, №3

Исполнилось 80 лет лучшему российскому теоретику литературы и одному из лучших историков русской литературы ХIХ в.

Жизнь заслуженного профессора МГУ В.Е. Хализева связана главным образом с нашим университетом. Он родился в Москве 18 мая 1930 г., в 1948-м окончил московскую школу № 529, в 1948–1953 гг. учился в университете, затем в аспирантуре. Его научным руководителем был Г.Н. Поспелов, прививший ученику четкую логичность мышления и редкостную добросовестность. Но представителем «поспеловской школы» Валентина Евгеньевича считать трудно. Сохранив навсегда глубокую признательность и уважение к наставнику, он оказался среди своих коллег наиболее еретическим учеником. Благодаря природному таланту и личной независимости он и добился наибольших успехов в науке и педагогике, хотя делать карьеру не спешил (вообще спешку не признавал), да и внешние обстоятельства этому не благоприятствовали. После аспирантуры Валентин Евгеньевич работал в школе, на подготовительных курсах разных вузов, вел занятия по кафедре истории русской литературы и теории литературы филологического факультета МГУ, сотрудничал на радио.

В 1960 г. Г.Н. Поспелов создал первую в стране кафедру теории литературы. Со следующего года В.Е. Хализев — младший научный сотрудник на этой кафедре, с 1967 — старший преподаватель, с 1975 — доцент, с 1988 — профессор.

Тема его кандидатской диссертации — «Творческие принципы Чехова-драматурга» (1963), докторской — «Драма как род литературы: поэтика, генезис, функционирование» (1983). По названиям видно, как расширились научные интересы В.Е. Хализева. Они далеко не ограничились сферой драматургии и театра. Издав замечательные монографии «Драма как явление искусства» (1978) и «Драма как род литературы: поэтика, генезис, функционирование» (1986), не раз прочитав спецкурс о драме среди других литературных родов и видов искусства, он обратился ко многим другим темам; некоторые из них разрабатывал уже давно. Среди его спецкурсов были «Творчество Чехова», «Творчество А.С. Пушкина в свете понятия “личность”«, «Смех как предмет изображения в литературе», «Аксиология и литературоведение», «Культурология и литературоведение». Читал он и входившие в обязательную программу обучения студентов курсы «Роды и жанры литературы», «Принципы анализа литературного произведения», а главное — основные курсы «Введение в литературоведение» и «Теория литературы». Именно Валентин Евгеньевич, а не тогдашние профессора кафедры читал теорию на отделении русского языка и литературы (4-й курс), где этот предмет по традиции преподается наиболее углубленно.

В.Е. Хализев неизменно был самым активным автором во всех коллективных пособиях и учебниках кафедры по введению в литературоведение. Весомой заявкой на публикацию курса теории с собственной, индивидуальной концепцией стала небольшая книжка «Основы теории литературы» (ч. 1, 1994). И наконец на исходе 1998 г. (уже с датой 1999) появляется фундаментальный учебник «Теория литературы». Вскоре он переиздается (что для нашего времени редкость), а в 2002 г. Валентин Евгеньевич выпускает третье издание в переработанном виде; следующая переработка — для четвертого (2004), о пятом же (2009) заведующий редакцией издательства «Высшая школа» сказал: «Это новая книга». Учебник отнюдь не отличается чрезмерным объемом и усложненностью изложения, хотя в нем говорится и о вещах достаточно сложных. В книге широко представлен спектр мнений по теоретическим проблемам самых разных литературоведов, эстетиков и философов всех времен и многих национальностей. В отношении спорных вопросов автор предельно корректен, хотя в статьях может занять позицию вовсе не примирительную, например, решительно высказаться в пользу гармонического, гуманистического, «классического» мировидения писателей, против крикливого ниспровергательства авангардизма. Количество статей Валентина Евгеньевича давно превысило 200. Их могло быть гораздо больше, но у В.Е. Хализева нет мелких, «проходных» работ, каждая статья — открытие и раскрытие важной темы.

Как историк литературы Валентин Евгеньевич начал с изучения творчества Чехова, который был ему близок своей широтой, толерантностью и в то же время бесспорной нравственной позицией, потом перешел к Толстому (книжка «Роман Л.Н. Толстого “Война и мир”», написанная при участии С.И. Кормилова, 1983), Пушкину (самый большой ряд статей и книга «Цикл А.С. Пушкина “Повести Белкина”» в соавторстве с С.В. Шешуновой, 1989), Лескову, Островскому и др. (бунтари и критики общества, такие, как Грибоедов, Лермонтов, Щедрин, даже Некрасов, — не его «фавориты»). Статьи Валентина Евгеньевича, объединенные этической и историко-литературной концепцией, составили книгу «Ценностные ориентации русской классики» (2005). Это одно из самых значительных явлений в историко-литературной науке последних лет. В.Е. Хализев занимается также изучением наследия русских мыслителей начала ХХ в.: А.А. Ухтомского, А.А. Золотарева, Н.С. Арсеньева и др. К этим писателям он обратился, вникая в контекст, в котором сформировались философские и эстетические идеи М.М. Бахтина.

Валентин Евгеньевич — член редколлегии многотомного словаря «Русские писатели. 1800–1917», без которого не может обойтись ни один историк отечественной литературы ХIХ –начала ХХ в. Был заместителем председателя специализированного совета по теории литературы и истории русской литературы (ХХ в.) при МГУ, остается членом этого совета и аналогичного совета в ИМЛИ.

Валентину Евгеньевичу Хализеву обязаны многочисленные прямые и непрямые ученики. И хотя он, человек чрезвычайно скромный, не был отмечен высшими почестями, как некоторые из его коллег, именно он является подлинной гордостью Московского университета.

Международная лермонтовская конференция в Ереване (в соавторстве с Р. А. Багдасаряном)

.

Вестник МГУ, 2012, №1

С распадом Советского Союза многовековые и традиционно дружественные отношения некогда близких народов заметно ослабли из-за довольно неблагоприятных политико-экономических и духовно-культурных условий развития общества и в России, и в Армении, и в других постсоветских республиках. Современная молодежь, увы, весьма смутно знает историю, в частности историю литературно-культурных взаимоотношений своих народов; ослабли роль и значение русского языка как мощного средства межнационального общения на просторах бывшего СССР. Теперь следует делать все, чтобы вековые традиции духовного единения русского, армянского и других народов постепенно вновь восстановились и вышли на более продуктивный виток развития.

Одной из форм подобного «ренессанса» — налаживания новых отношений и более тесного сближения духовно близких народов, — безусловно, являются различные мероприятия литературного или общекультурного характера, которые позволяют взять новое и свежее дыхание и высокую ноту хотя бы немногим подвижникам. И отрадно, что поборники дружбы России и Армении, русского и армянского народов, да и других народов бывшей великой страны существуют и действуют в Ереване. Один из них — профессор Михаил Давидович Амирханян. Будучи председателем общества дружбы «Армения — Россия» в рамках Армянской общественной организации культурных связей с зарубежными странами, он является пропагандистом всестороннего развития многообразных и прежде всего литературно-культурных взаимоотношений армян с Россией. Им с удивительной энергией и последовательностью начиная с 2009 г. организуются международные научно-практические конференции, посвященные «круглым датам» жизни и творчества колоссов русской литературы — Гоголя, Чехова, Льва Толстого, Некрасова. Хотя традиции подобных международных конференций были заложены в теперь уже далекие 60-е гг. ХХ в., когда в Ереване в 1962 г. впервые прошли Всесоюзные Брюсовские чтения, организованные Ереванским госпединститутом русского и иностранных языков им. В.Я. Брюсова; последние чтения, уже 15-е, прошли в 2010 г.

Другая серия литературных конференций с изданием сборников проводились Ереванским государственным университетом совместно с Институтом мировой литературы им. М. Горького с 70-х гг. прошлого столетия. Началась эта серия темой «М. Горький и литература народов СССР», затем литература народов СССР соотносилась с творчеством Некрасова, Лермонтова, Пушкина, Маяковского. Следующая значимая серия литературных конференций и издание сборников «Литературные связи» были организованы Ереванским государственным университетом и Институтом литературы им. М. Абегяна НАН Армении.

2011 год ознаменовался организацией и успешным проведением 18–19 июня в Ереване международной научно-практической конференции в связи с 170-летием со дня смерти Лермонтова, в которой приняли участие видные ученые Российской Федерации, Армении и Грузии. Вряд ли где-нибудь еще эта дата отмечалась на таком уровне. Материалы конференции вошли в сборник «М.Ю. Лермонтов: русская и национальные литературы» под редакцией М.Д. Амирханяна. В предисловии к книге М.Д. Амирханян, в частности, подчеркивает: «Творческое наследие рано ушедшего из жизни М.Ю. Лермонтова настолько велико, широко по охвату художественного отображения, глубинно психологически и богато идейно, что каждое поколение читателей находило и будет находить новые грани понимания человеческой природы, современное звучание взаимоотношений, их сути — именно в этом актуальность творчества великого поэта. Поэтому интерес к поэзии, да и к прозе М.Ю. Лермонтова не угасает и с уверенностью можно утверждать — не будет угасать»1. В основном об этом М.Д. Амирханян говорил и на открытии конференции.

Профессор МГУ С.И. Кормилов в докладе «География и мироздание, история и вечность в балладе “Воздушный корабль” и в лирике Лермонтова» рассмотрел балладу о мертвом императоре французов, потерпевшем свое первое тяжелейшее поражение в России, как одно из «узловых» стихотворений поэта, концентрированно выражающих его художественную философию. Так, он считал, что в загробном мире, без тела, душа, хотя бы и блаженствовала, теряет свою индивидуальность и не может вступить в контакт с другими людьми — ни с живыми, ни с мертвыми. Лермонтовский Наполеон столь велик, что и в смерти свою индивидуальность не утратил, но не может преодолеть закон мироустройства (который вызывает протест поэта) и остается одиноким.

Профессора из Тбилиси затронули проблематику творчества Лермонтова от его мировоззренческих основ (А.Т. Закариадзе «Этический морализм: философские проблемы в творчестве М.Ю. Лермонтова») до некоторых особенностей стиля (Н.А. Басилая «Перифразы в поэме М.Ю. Лермонтова “Демон”»). При этом фактически в докладе А.Т. Закариадзе речь шла в основном о трактовках образа Печорина у Белинского, Герцена, Добролюбова, Писарева, а Н.А. Басилая систематизировала большой материал из области фразеологии, доказывающий, что Лермонтов был «способен построить множественный синонимический ряд перифраз к одному конкретному денотату, выявляя в каждом случае особую грань в многогранных образах своих героев, будь то мифологические существа, люди, флора или фауна»2. В докладе Н.С. Николаишвили «Грузия в творчестве М.Ю. Лермонтова (музыка, живопись и слово)» сопоставлялись разные виды искусств, к которым был причастен поэт. Например, рисунок «Конный горец со значком» созвучен с описанием жениха Тамары из «Демона».

Старший научный сотрудник музея-усадьбы Л.Н. Толстого «Ясная Поляна» Е.В. Белоусова в докладе «Образ Кавказа в творчестве М.Ю. Лермонтова и братьев Толстых» обратилась к кавказским произведениям не только именитых классиков, но и старшего брата великого Льва — Николая, тоже обладавшего немалыми способностями и на младшего существенно повлиявшего.

Из выступлений армянских ученых наибольшее оживление вызвал доклад доц. Т.В. Тадевосяна (г. Ванадзор) «М.Ю. Лермонтов как герой криптоисторического романа Е. Хаецкой “Мишель”» о современном беллетристическом сочинении, основанном на допущении, будто у Лермонтова был брат-близнец Юрий, что якобы объясняет противоречия в мемуарах о нем. Приехавшая в Ереван вместе с Т.В. Тадевосяном преп. С.Г. Захарян показала, что Пастернак в своих переводах из Амо Сагияна намеренно сближал армянского поэта с Лермонтовым, «создавая единое художественное пространство горного края»3.

Работающие в Армянском государственном педагогическом университете (Ереван) доц. Г.Е. Мирзоян и проф. А.Г. Долуханян коснулись соответственно темы «Эстетическое отношение Лермонтова к природе» (краткое эссе в ортодоксально христианском духе) и «Герменевтический анализ образа Печорина в армянских исследованиях» (фактически только у Тиграна Ахумяна). Преподаватель Ереванского государственного университета М.И. Мелкумян пристально проанализировала образы звуков в лермонтовской поэзии.

В сборнике материалов конференции напечатаны также не прозвучавшие как доклады статьи М.Д. Амирханяна «Армянские мотивы в творчестве М.Ю. Лермонтова», А.М. Амирханян «Духовные истоки экфразиса и диегезиса в художественном слове Л.Н. Толстого и М.Ю. Лермонтова», С.А. Джунумова (Москва) «П.А. Висковатов как автор первой научной биографии М.Ю. Лермонтова», С.Н. Зотова (Таганрог) «Об экзистенциальном смысле поэзии М.Ю. Лермонтова», Т.А. Меликян (Гюмри) «Влияние Лермонтова на поэзию Пастернака», Г.В. Москвина (Москва, МГУ) «Сказка «Ашик-Кериб» и ее роль в любовном конфликте романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»«, А.В. Очмана (Пятигорск) «Лермонтов и Армения: точки соприкосновения», Р.В. Татевосян (Ереван) «“Парус” в открытом море литературы», К.С. Ханяна4 (Ереван) «К вопросу критического осмысления творчества М.Ю. Лермонтова армянскими писателями».

На конференции присутствовали и выступали представители научной общественности Еревана и общества дружбы «Армения — Россия».

1 М.Ю. Лермонтов: русская и национальные литературы. Ереван, 2011. С. 3.

2 Там же. С. 28.

3 Там же. С. 87.

4 К.С. Ханян внес большой вклад в организацию конференции. Он автор интересного «Краткого русско-армянского литературоведческого словаря» (2-е изд., доп. и перераб., Ереван, 2008).

XIX крымские Шмелевские чтения

.

Вестник МГУ, 2011, №1

В Алуште, где И.С. Шмелев пережил страшное время — Гражданской войны и большевистского беспредела после нее, который описан в жуткой по содержанию книге «Солнце мертвых», — два литературных музея: Сергеева-Ценского и Шмелева. С 1993 г. их сотрудники во главе с канд. филол. наук В.П. Цыганником проводят представительные международные Шмелевские чтения ежегодно.

В 2010 г. отмечалось 135-летие со дня рождения Сергея Сергеева-Ценского, родившегося на Тамбовщине, но жившего с 1906 по 1958 г. в Алуште (кроме лет военной эвакуации). Этой дате и была посвящена очередная сентябрьская конференция, хотя индивидуальным ее названием было «И.С. Шмелев и писатели литературного зарубежья». Оттого и открылась конференция после приветствий от городской администрации, общественности и Церкви докладом проф. В.Д. Наривской (Днепропетровск) «“Неторопливое солнце” С.Н. Сергеева-Ценского и “Солнце мертвых” И.С. Шмелева».

Впервые за многие годы незаслуженно забытому многими литературоведами писателю было посвящено сразу 14 докладов в рамках круглого стола «Наследие С.Н. Сергеева-Ценского в российско-украинском культурном пространстве»: проф. В.А. Юдина (Тверь) «С.Н. Сергеев-Ценский и современный исторический роман (к вопросу о творческом методе, традициях и новаторстве)» (впрочем, первое слово логичнее было бы предоставить более глубокому исследователю), докт. филос. наук, проф. Д.С. Берестовской (Симферополь) «Символический мир раннего С.Н. Сергеева-Ценского (в контексте современной методологии)» (нельзя забывать, что до революции Сергеев-Ценский наряду со Шмелевым рассматривался как один из крупнейших представителей неореализма, т.е. реализма, учитывавшего модернистский опыт), проф. Ю.М. Шпрыгова (Магадан) «Реальные картины Гражданской войны в Крыму в повести С.Н. Сергеева-Ценского “Рассказ профессора”», проф. В.Т. Захаровой (Нижний Новгород) «Роль С.Н. Сергеева-Ценского в формировании нового облика реализма в русской прозе начала ХХ века» (надо сказать, логика составления программы конференции была не безупречна: в частности, этот доклад следовало бы поставить сразу за вторым), проф. Л.Е. Хворовой (Тамбов) «Научная презентация подготовленных к изданию неизвестных писем С.Н. Сергеева-Ценского» (отрадный факт: с публикацией эпистолярия писателей ХХ в. дела обстоят не очень хорошо), проф. Г.Л. Нефагиной и докт. филол. наук Г. Дурки (Слупск, Польша) «Творчество С.Н. Сергеева-Ценского в польском литературоведении» (а русское в этом отношении не исследовано!), доц. А.А. Степановой (Днепропетровск) «Поэтика композиции романа С.Н. Сергеева-Ценского “Валя”» (к этому роману докладчики не раз обращались на прежних Шмелевских чтениях), В.П. Цыганника «Наследие С.Н. Сергеева-Ценского в российско-украинском культурологическом пространстве» (главный организатор конференции поскромничал, напрасно не поставив свой доклад первым), писателя В.А. Бахревского (Москва) «О современности писателя и возможна ли справедливость» (наверно, только творческий человек мог предложить в качестве темы «доклада» столь необычный синтаксический «неологизм»), директора музея-усадьбы С.В. Рахманинова Ивановка и Литературно-мемориального музея Сергеева-Ценского в с. Коптево А.И. Ермакова «Музей С.Н. Сергеева-Ценского как объект сохранения социокультурного пространства Тамбовской области, Рассказовского района и села Коптево», аспиранта из Армавира Р.В. Карапетовой «Образ женщины в статьях С.Н. Сергеева-Ценского и Л.И. Бородина», канд. филол. наук Н.А. Гончаровой (Тамбов) «Проза С.Н. Сергеева-Ценского: антропонимический аспект», доц. В.Е. Андреева (Мичуринск) «Творчество С.Н. Сергеева-Ценского в Российской Федеральной программе для школ “Литературные традиции Тамбовской земли”» (автор программы обрисовал место произведений писателя на факультативных занятиях по литературе в младших, средних и старших классах), доц. С.С. Царегородцевой (Ялта) «Г.Г. Гребенщиков о С.Н. Сергееве-Ценском».

На пленарном заседании конференции следом за В.Д. Наривской выступил проф. РУДН (Москва) С.М. Пинаев с докладом «Пьеса-сказка И.С. Шмелева “Догоним солнце” в контексте драматургии Серебряного века». Названная сказка иллюстрирует процессы, происходившие в драматургии первых десятилетий ХХ в. Она не похожа на произведения символистов и вызывает определенные ассоциации с пьесой Хлебникова «Снежиночка». В собственном творчестве Шмелева она воспринимается как философская антитеза «Солнцу мертвых».

Профессор Т.В. Филат (Днепропетровск), пропагандистка нарратологии западного типа, продемонстрировала своеобразие семантики, структуры и функций заглавий в прозе Шмелева, докт. филол. наук С.В. Шешунова (Дубна) проанализировала его рассказ «Солдат Кузьма» в контексте русской и британской литературы о Крымской войне, Г.Л. Нефагина рассказала о «крымских страницах» в дневнике 14-летней эмигрантки Ирины Кнорринг, впоследствии довольно известной поэтессы.

На втором пленарном заседании профессор МГУ С.И. Кормилов показал особенности московской топографии в «Лете Господнем». Она сконцентрирована вокруг Замоскворечья, где жили Шмелевы, но несколько выходит за рамки сознания 5–7-летнего мальчика, от имени которого ведется повествование. Чаще всего упоминаемые здания — это церкви, практически всегда конкретно названные. Поэтику не пространства, а времени взяла за объект рассмотрения проф. Г.М. Мосалева (Ижевск) в докладе о рассказе религиозного содержания «Куликово поле», а канд. филол. наук М.Ю. Шкуропат (Артемовск) охарактеризовала его же пространственно-временную модель. В.П. Цыганник подготовил в этом ряду докладов свой — «Публицистика И. Ильина и И. Шмелева о будущем России». Кандидат филол. наук Г.А. Аманова (Ташкент) обратила внимание на те главы романа «Няня из Москвы», действие которых происходит в странах Востока. Состоялись также два доклада московских архивистов: докт. филол. наук Т.А. Исаченко «Библейские реминисценции в творчестве русских писателей (по архивным записям И.С. Шмелева. 1920–1921)» и вице-президента Российского фонда культуры Л.В. Назаровой «К истории одного автографа И.С. Шмелева (из архива Бриджатовой Людмилы Сергеевны)». А доклад на общую тему «Иван Шмелев: судьба архива писателя» доц. Н.А. Родионовой (Москва) был отнесен к секции, но также с самой общей тематикой — «Жизнь и творчество И.С. Шмелева».

В рамках конференции проходили Дни Российского фонда культуры с презентацией альманаха «Российский архив» (главный редактор докт. филол. наук А.Л. Налепин и редактор Т.В. Померанская) и выставки «За веру и верность» (главный хранитель фондов Российского фонда культуры О.К. Землякова).

Секционные выступления были как широкими, так и узкими по содержанию. Рядом в программе оказались доклады доц. М.И. Шелоник (Брест) «Творчество И.С. Шмелева в исследованиях белорусских литературоведов» и президента благотворительного фонда «АИР» Т.В. Сизоненко из Череповца «Создание иллюстраций к произведению И. Шмелева “Солнце мертвых”. Вологодские прототипы героев книги». Лингвистические проблемы в творчестве писателя рассмотрели докт. филол. наук из Воронежа Л.В. Ковалева («Национальные особенности языка И.С. Шмелева в произведении “Лето Господне”»), доц. Н.В. Медведева из Перми («Опыт лингвистического анализа публицистических произведений И.С. Шмелева»), доценты Н.М. Дюканова и Л.И. Никанорова из Киева («Концептуальная метафора в творчестве И.С. Шмелева»); проблемы религиозно-философские — московский профессор докт. пед. наук Т.И. Петракова («Жития святых в повести “Лето Господне” И.С. Шмелева: педагогический аспект»), директор музея К.Д. Бальмонта под Шуей Н.С. Шептуховская («Детский православный мир на страницах произведений И. Шмелева “Лето Господне” и К. Бальмонта “Под новым серпом”»), доктор культурологи Д.В. Макаров из Ульяновска («Любовь и преображение: идеи и художественное воплощение (от В.С. Соловьева и Ф.М. Достоевского к И.С. Шмелеву)».

На конференции шла речь и о других писателях, прежде всего украинских. Доцент Л.Г. Богуславская (Днепропетровск) заявила тему «Крымские впечатления Михаила Коцюбинского». Доцент В.П. Саенко (Одесса) раскрыла своеобразие поэтики прозы эмигранта Юрия Липы, кандидаты филол. наук киевлянки Н.А. Ержиковская и Л.Б. Тарнашинская выступили соответственно на темы «Рецепция поэзии Лины Костенко в среде украинской и польской эмиграции и диаспоры: 60–90-е гг. ХХ в.» и «Украинское шестидесятничество и нью-йорская группа: векторы самореализации», доц. О.Р. Бачан (Дрогобыч) — «Концепт моря и Юга в творчестве Евгения Маланюка», аспирантка Н.А. Чиж (Ровно) — «Экзистенциальный мир человека в “Дневнике” Аркадия Любченко» (своеобразную параллель к этому докладу составил доклад ст. преп. И.В. Дорогань из Днепропетровска «Судьба Марии Башкирцевой как предсказание и пророчество русского литературно-творческого зарубежья»), доц. Галина Корбич (Познань, Польша) — «Запад, Польша, Россия в лите ратурно-критическом дискурсе раннего украинского модернизма».

XVIII крымские Шмелевские чтения (в соавторстве с А. А. Александровой)

.

Вестник МГУ, 2010, №1

Имеющие почти двадцатилетнюю традицию Шмелевские чтения в очередной раз состоялись 17–22 сентября 2009 г. в Алуште. Несмотря на отсутствие многих заявленных в программе участников конференция, значительно расширившая свою тематику и потому состоявшаяся под названием «И.С. Шмелев и писатели литературного зарубежья», прошла плодотворно, с большим количеством докладов, разнообразных по темам и методологическим ориентациям. Все возрастающий интерес к творчеству как Шмелева, так и других писателей-эмигрантов, усилившийся даже среди исследователей, чьей основной работой являются другие научные темы, констатировал на этапе подведения итогов конференции председатель ее оргкомитета, директор литературного музея И.С. Шмелева канд. филол. наук В.П. Цыганник.

Прозвучавшие на конференции доклады условно можно разделить на определенные тематические блоки. Так, большое распространение получили исследования религиозной составляющей творчества Шмелева. В рассмотрении данной темы тон задал доклад проф. Г.В. Мосалевой (Ижевск) «Идея Света и категория Преображения в художественном универсуме И.С. Шмелева», в котором была доказана значимость указанных категорий для всего наследия писателя. Религиозный аспект творчества Шмелева также исследовался в докладах доц. Л.Г. Дорофеевой (Калининград) «Образ смиренного человека в произведении И.С. Шмелева “Лето Господне”» и докт. пед. наук Т.И. Петраковой (Москва) «Святоотеческое учение о детстве и повесть И.С. Шмелева “Лето Господне”». Культурологический аспект исследований религиозного мира произведений Шмелева представила канд. ист. наук Т.А. Воронина (Москва) в докладе «От заговенья к разговинам: русский праздничный стол по произведениям И.С. Шмелева». С лингвистическим анализом одного из важнейших текстов писателя («Цветовые особенности концепта “праздник” в романе И.С. Шмелева “Лето Господне” (на примере праздника Пасхи)») выступила канд. филол. наук М.Н. Коннова (Калининград). В докладе «Символика яблока в повести И.С. Шмелева “Лето Господне”» доц. Н.В. Науменко (Киев) особое внимание было уделено использованию писателем древней традиции образа яблока, берущей начало еще в Библии. В большей степени культурологическими оказались два доклада на тему изображения Москвы в творчестве Шмелева: выступление на пленарном заседании профессора МГУ С.И. Кормилова «Московская топография в романе И.С. Шмелева “Пути небесные”» и не столь широкое по тематике сообщение аспиранта Е.А. Коршуновой (Харьков) «Лики Москвы в очерках Шмелева “Город призрак” и “Москва в позоре”».

Изучению формальных категорий творчества Шмелева были посвящены два пленарных доклада: профессоров Т.В. Филат (Днепропетровск) — «Пространственно-временной континуум рассказа И. Шмелева “По приходу”» и москвича О.И. Федотова — «Солнце живых и солнце мертвых (функционирование лексемы “солнце” в тексте произведения)»; последний продемонстрировал, что заглавная лексема знаменитого произведения Шмелева обращена к читателю чрезвычайно широким спектром всех своих семантических оттенков, в результате чего текст «эпопеи» приобретает свойства поэтического дискурса, в художественной системе которого занимающие привилегированное положение слова значат больше, чем они значат в обычной речи, обрастают окказиональными смысловыми обертонами и, активно взаимодействуя, вторят основному идейному пафосу.

С анализом более узких лингвистических аспектов творчества писателя выступили докт. филол. наук С.В. Шешунова из Дубны («Стилизация в романе И.С. Шмелева “История любовная”»), докт. филол. наук Л.В. Ковалева из Воронежа («Лексика, обозначающая религиозные постройки, в произведениях Шмелева») и доц. Н.В. Медведева из Перми («Опыт лингвокультурологического анализа повести И.С. Шмелева “Лето Господне”»).

В пленарном докладе докт. филол. наук А.О. Шелемовой (Москва) рассматривалось своеобразие воплощения образа пустыни в «Слове о полку Игореве» и «Солнце мертвых» Шмелева. Пустыня в древнем тексте наравне с полем и морем включена в мотивный комплекс символики чужого мира — половецкой степи; у Шмелева изображена иная ситуация: своя «земля» — и берег, и море — воспринимается как пустыня. Вместе с тем в обоих произведениях «пустынная» символика и тропика сопровождают картины хаоса, разрухи, гибели.

Доктор филологических наук Т.А. Исаченко (Москва) подготовила доклад «Из материалов шмелевского архива. Выступление И.С. Шмелева по вопросам народного просвещения г. Алушты (между 1917–1922 гг.)».

В целом доклады, посвященные творчеству Шмелева, отличались концептуальностью и вместе с тем особым вниманием к религиозной составляющей творчества, которое порой уводило исследователей далеко от собственно литературоведческого анализа.

Примыкавшая к тематике конференции секция была посвящена творчеству алуштинского писателя С.Н. Сергеева-Ценского, подлинно научное изучение которого, по сути, только начинается, поэтому неудивительно, что многие доклады основывались на неизвестных широкому кругу литературоведов биографических и культурологических фактах. Сообщения о судьбе музеев, посвященных жизни и творчеству Сергеева-Ценского, подготовили директор алуштинского Литературно-мемориального музея В.П. Цыганник, директор Музея-усадьбы С.В. Рахманинова «Ивановка» (Тамбовская область) А.И. Ермаков и заведующая его филиалом — Литературно-мемориальным музеем С.Н. Сергеева-Ценского в д. Коптево — В.А. Касаева (в другие секции В.П. Цыганник и А.И. Ермаков представили соответственно доклады «Публицистика И.С. Шмелева 1930-х годов» и «С.В. Рахманинов. Литературное окружение (1918–1943 гг.)»). Доклады о художественном творчестве писателя сделали докт. социол. наук, проф. Д.С. Берестовская (Симферополь) («Новое прочтение образного строя ранней прозы С.Н. Сергеева-Ценского»), проф. Ю.М. Шпрыгов (Магадан) («Тема жестокости в прозе С.Н. Сергеева-Ценского о гражданской войне») и проф. В.Т. Захарова (Нижний Новгород) («“Поле” и “сад” как онтологические топосы в прозе С.Н. Сергеева-Ценского»).

Творчеству украинской диаспоры была посвящена небольшая секция, в которой прозвучало три разных по тематике и стилистике доклада: доц. В.П. Саенко (Одесса) «“Сад Гефсиманский” Ивана Багряного и “Факультет ненужных вещей” Юрия Домбровского», доц. Л.И. Романчук (Тернополь) «Поэзия Юрия Лазирко в контексте современной украинской эмиграции», аспиранта Н.В. Адамовской (Одесса) «Проблематика и поэтика романа “Сладкая Даруся” Марии Матиос».

Наконец, значительное количество докладов было представлено в секции, посвященной русскому зарубежью, где нашли отражение как исследования художественного мира писателей-эмигрантов, так и разного рода архивные и краеведческие изыскания. На пленарном заседании состоялся доклад докт. ист. наук З.С. Бочаровой (Москва) «Место литературы в праздновании Дней русской культуры в Зарубежье (1920–1930-е гг.)». Тема выступления доц. Л.В. Садыковой (Киев) — «Стратегии интерпретации культурного кризиса в эссеистике русской эмиграции», а другой киевлянки, канд. филол. наук П.А. Дунай, — «Феномен Гали Мазуренко». Профессор РУДН (Москва) С.М. Пинаев на пленарном заседании произнес яркий доклад «“Война” и “Мир” Ивана Елагина». «Первый поэт второй эмиграции» И. Елагин многому научился у своих великих предшественников. Его стих по-бунински точен и цепок, по-гумилевски сочен. Мысли о передаче «звуко-смысла», высказанные им применительно к переводу, в чем-то напоминают рассуждения Мандельштама о смысле-форме поэзии. И главное: в стихах Елагина проявляется волошинская непримиримость к бесовщине российского лихолетья середины ХХ в.

Прозвучали два доклада о декадентском творчестве поэта Бориса Поплавского: новосибирского проф. Е.В. Тырышкиной — «Парижский декаданс Бориса Поплавского (1920-е — начало 1930-х гг.)» и канд. филол. наук А.А. Александровой (Москва) — «Экзистенциальная ситуация в поэзии эмигрантов Бориса Поплавского и Иосифа Бродского». О текстологической составляющей эмигрантской литературы рассказали заведующая отделом русского зарубежья Российской государственной библиотеки Н.В. Рыжак («Издания ДИ-ПИ в фондах русского зарубежья Российской государственной библиотеки») и заведующая архивохранилищем коллекции документов по истории белого движения и эмиграции Госархива РФ Л.И. Петрушева («Издательская деятельность Русского культурного комитета в Белграде»). Воссозданию литературно-исторического контекста жизни русской эмиграции был посвящен доклад директора Литературно-краеведческого музея К. Бальмонта в городе Шуя Н.С. Шептуховской «О литературном окружении Ивана Шмелева в эмиграции: К. Бальмонт и Б. Зайцев (по материалам государственных и частных архивов)». О развитии литературной критики в среде русской эмиграции (на широком фоне российского литературоведения) говорила аспирант МГУ К.Э. Слабких («Из истории эмигрантского ахматоведения: Глеб и Никита Струве»).

С содержательным краеведческим сообщением «Надгробные, символические и культовые памятники в честь событий Белого движения “В память жертв красного террора”» выступил старший научный сотрудник Научного центра историко-краеведческих исследований и Свода памятников Украины по Автономной республике Крым (Симферополь) В.Н. Гуркович. Названных памятников, включая мемориальный дом Шмелева в Алуште, в Крыму насчитывается всего 13. В 1990 г. найдено лишь одно захоронение воинов врангелевской армии.

Насыщенная научная программа алуштинской конференции была дополнена не менее интересной эстетической составляющей, которая включала в себя экскурсии по музеям города, литературные и театральные композиции, посвященные творчеству писателей-эмигрантов.

VIII Васильевские чтения в Ярославле (в соавторстве с И. Г. Васильевым, Н. Н. Пайковой, М. Г. Пономаревой)

Вестник МГУ, 2010, №6 Вот уже в восьмой раз в середине августа 2010 г. в Ярославле и в пос. Борисоглебский под Ростовом состоялись дни памяти талантливого поэта, переводчика и критика Константина Владимировича Васильева (1955–2001). Второй год Васильевские чтения проходили в Институте филологии и культуры Ярославского государственного педагогического университета им. К.Д. Ушинского. 14 августа 2010 г. […]

Вестник МГУ, 2010, №6

Вот уже в восьмой раз в середине августа 2010 г. в Ярославле и в пос. Борисоглебский под Ростовом состоялись дни памяти талантливого поэта, переводчика и критика Константина Владимировича Васильева (1955–2001). Второй год Васильевские чтения проходили в Институте филологии и культуры Ярославского государственного педагогического университета им. К.Д. Ушинского.

14 августа 2010 г. состоялось пленарное заседание конференции «Голоса русской провинции», которое открыл приветственным словом директор Института филологии и культуры проф. Н.П. Воронин. Заслуженный профессор МГУ В.А. Недзвецкий выступил с докладом на тему «Роман П. Засодимского “Хроника села Смурина” и русская деревенская проза сегодня», доц. Е.Ю. Полтавец (Москва) — «Творчество Н.А. Некрасова и народные поверья».

Доклад проф. О.И. Федотова (Московский институт открытого образования) «Роберт Фрост как поэт провинции (в восприятии Иосифа Бродского)» осветил перекличку судеб русского поэта, изгнанного из нашей северной столицы Ленинграда / Санкт-Петербурга и окончившего свое земное существование далеко за его пределами, жительницы того же великого города и кумира его юности Анны Ахматовой, автора «Страны Муравии», ставшего редактором главного центрального журнала эпохи, Александра Твардовского и американского классика Роберта Фроста, который, будучи национально признанным корифеем, последовательно отстаивал свою периферийную, провинциальную самобытность и самодостаточность.

Как всегда, поддерживая высокий уровень Васильевских чтений, о новейших процессах современной русской литературы рассуждал академик Академии русской современной словесности, заведующий кафедрой культурологии и журналистики ЯГПУ им. К.Д. Ушинского проф. Е.А. Ермолин, рассказавший о двух наиболее распространенных и взаимосвязанных мотивациях поэзии — «отдушине» и робинзонаде, которые возникают как следствие чуждости и даже враждебности окружающего мира творцу. С его точки зрения, в ХХ в., ставшем эпохой торжества одномерной реальности, все отчетливее набирает силу и постепенно начинает доминировать поэтическая робинзонада. Член Союза российских писателей Т.М. Рыкова, продолжая обозначенную двумя годами ранее тему взаимосвязи поэтических опытов Поля Верлена и русских символистов, наметила несколько точек соприкосновения творчества французского поэта и теоретического наследия А. Белого.

В докладе старшего преподавателя Белорусского гос. университета, докторанта МГУ им. М.В. Ломоносова У.Ю. Вериной «Верлибр Натальи Ключаревой: поэзия прозаика» свободный стих рассматривался как открытая система, способная включать в себя элементы других систем. Н. Ключарева не делает выбора «либо — либо» в пользу верлибра или силлабо-тоники, рифмованного или белого стиха, а также лирического или эпического начала в поэзии и прозе. На этом примере У.Ю. Верина рассуждала о слитности и взаимообратимости некоторых свойств верлибра и прозы.

Работа секции, посвященной изучению творчества К. Васильева, началась докладом профессора МГУ С.И. Кормилова «Отзвуки политической жизни в поэзии К. Васильева» (эти отзвуки в творчестве аполитичного поэта оказались весьма значимыми). Второй доклад проф. О.И. Федотова «Исповедь маргинала» был посвящен анализу эссе Константина Васильева «Маргиналии. Заметки маргинала (Конспект)», а также его поэзии в свете осознанной жизненной и творческой позиции одного из самых ярких представителей маргинальной элиты России. Как считает автор исследования, она была вызвана обстоятельствами жизни поэта, особенностями его характера и драматической атмосферой, царившей в стране в выпавшую на его долю эпоху. Она нашла отражение и в его политической ориентации, и в социальной стратегии, и в психологии, и в мировоззрении, и, что особенно важно, в его публицистических и поэтических произведениях.

Доктор филологических наук А.О. Шелемова (Москва, РУДН) в докладе «Черно-белый мир Константина Васильева (на пересечении древнерусской традиции и творческой индивидуальности)» обратила внимание на своеобразный колористический дальтонизм поэта, изображающего мир, в типологическом сопоставлении с цветофоном в «Слове о полку Игореве». Автор приходит к выводу, что художественное живописание в его стихотворениях фактически отсутствует: растянувшись в полярные полюса, как и в древнем памятнике, разноцветный, красочный земной мир разошелся на две оксюморонные обесцвеченные струи — белую тьму и чёрный свет. К. ф. н. Г.А. Аманова (Ташкент) в докладе «Переклички восточной поэзии и лирики К. Васильева (типологический аспект)» говорила по преимуществу о содержательном сходстве некоторых стихотворений ярославского поэта и корейского символиста Ю Чжи Хвана.

Студентка МГУ С.Н. Ефимова, анализируя художественную философию К.В. Васильева, установила, что он в полной мере унаследовал философские поиски русских символистов, космизм их поэзии, творческое задание познания Вселенной и повышенный интерес к учению Платона. В его творчестве есть поэтическая онтология, включающая в себя вопрос о целостности мироздания и философию движения, а также антропология и гносеология, на которые наложило отпечаток учение Платона. Особое место в его поэзии занимают образы миража, птицы (символизирующей Душу и Слово) и границы мироздания, мотивы самопознания и поиска символических «соответствий» всего сущего, диалектика и вечное сомнение.

Методист Ярославской областной юношеской библиотеки им. А.А. Суркова С.Н. Левагина, обращаясь не только к уже изданным, но и к неопубликованным поэтическим текстам Васильева, тонко проследила развитие одного чеховского мотива его лирики — боязни осуществления мечты и катастрофичности встреч с возлюбленной. Аспирантка кафедры русской литературы ЯГПУ Н.А. Папоркова говорила о поэтическом ощущении времени у Васильева, трагически не совпадавшего с эпохой, в которую он жил.

Состоялись доклады и о других поэтах, прозаиках, деятелях культуры. По-новому предстала перед слушателями поэзия Сергея Лукина в очередном уже докладе члена Союза российских писателей Л.Н. Новиковой. Звукопись как одна из доминант стиля ярославского поэта рассматривалась ею не как «чудачество», но как проявление оттачиваемого годами мастерства. Поэт А.В. Будников из Углича, выстраивая цепь теоретических положений о природе творческого акта, рассуждал о личностной обусловленности творческого процесса и результата, о том, что новое знание в настоящем искусстве никогда не отменяет предыдущего, а сосуществует с ним. Еще одну грань таланта О.Н. Скибинской, прозаика и педагога, выявило проведенное ею доскональное исследование «пространства духовного служения» девяти поколений рода Виноградовых, предков и потомков последнего дореволюционного настоятеля Воскресенского собора города Романова-Борисоглебска Михаила Васильевича Виноградова.

Активное участие в работе конференции приняли преподаватели и аспиранты Института русской филологии и культуры ЯГПУ. Продолжая разговор о творчестве современных ярославских прозаиков, блестящий аналитический доклад об оригинальном романе Г.В. Кемоклидзе «Салин» прочитал доц. Н.Н. Пайков. Острая чувствительность к жизненному абсурду, как отметил он, определила едва ли не лучшие (а уж самые сочные безусловно) страницы нового произведения писателя, которое заслуживает высокой оценки, так как в тексте «возникает система множественных оптик с противостоящими друг другу кругозорами, психологической реактивностью, ценностными установками».

Всегда верная своим научным пристрастиям, доц. Г.В. Мурзо, оперируя материалами местной печати, вновь посвятила свой доклад ярославскому интеллигенту Михаилу Чехову. Доклад аспирантки Е.В. Никкаревой, всегда обращающейся к неисследованным темам, позволил увидеть своеобразие авторского (в данном случае блоковского) чтения стихов как источника еще одной возможной интерпретации поэтического творчества. Впервые на Васильевских чтениях выступал аспирант А.С. Бокарев с докладом о разнообразных формах репрезентации авторского «я» в книге А. Цветкова «Эдем». Насыщенная научная программа конференции завершилась серьёзным докладом доц. М.Г. Пономаревой о единственной современной исторической романистке Ярославля — И.А. Грицук-Галицкой.

Второй день чтений открылся круглым столом на тему «Проблемы современной молодой прозы». Вела заседание старший преподаватель кафедры русской литературы педагогического университета О.Н. Скибинская. Открыл обсуждение проф. Е.А. Ермолин ключевым докладом о современной молодой прозе, посетовав, что молодым прозаикам, да и не только молодым трудно напечататься, особенно когда нет ещё «громкого» имени. Председатель Ярославского отделения Союза писателей России Г.В. Кемоклидзе, который не раз руководил семинарами на областных совещаниях молодых авторов, видит разрешение проблемы, в том числе, и в подобных совещаниях, где мэтры могут помочь начинающим вступить на литературную стезю более уверенно. А Е.А. Ермолин со свойственной ему эрудицией поразил слушателей знанием прозы писателей, большинство из которых еще не переступило тридцатилетний рубеж, особо выделив плеяду «ярославской» университетской школы.

Как всегда вдумчиво и обстоятельно высказал свои соображения по данной теме Н.Н. Пайков, после чего обсуждение потекло по свободному руслу. Но это было как бы продолжением первого дня чтений, а затем во Дворце культуры им. А.М. Добрынина состоялось торжественное открытие официального второго дня Васильевских чтений. По сложившейся традиции началась литературно-художественная часть с музыкально-поэтической композиции по творчеству К. Васильева. Наконец-то сбылась мечта организаторов Васильевских чтений: был проведен первый поэтический конкурс, посвящённый К. Васильеву, «Чем жива душа». Названием конкурса по предложению Н.Н. Пайкова стала строка из произведения самого Васильева. В конкурсе принимало участие более 50 поэтов. Во второй тур прошли 20 конкурсантов, из которых и выбирало победителей компетентное жюри под председательством всё того же Николая Николаевича Пайкова. Членами жюри были известные ярославские поэты: председатель Ярославского отделения Союза российских писателей Владимир Перцев, члены Союза российских писателей Тамара Рыкова и Леонид Советников, член Союза писателей России Владимир Серов. Жюри было принято решение не распределять победителей по местам, а вручить им дипломы лауреатов, памятные подарки. Организаторы чтений обязались опубликовать подборки стихотворений лауреатов в литературно-художественном альманахе «Голоса русской провинции» и на официальном сайте Константина Васильева. Лауреатами стали семь человек: Надежда Папоркова (Рыбинск), Надежда Кудричева, Евгений Коновалов, Тимур Бикбулатов, Любовь Страхова — все из Ярославля, Наталья Козвонина (Вятка), Валерий Топорков (Ростов). После награждения победителей был организован «свободный микрофон», на котором желающие могли прочесть свои стихи.

К величайшему нашему прискорбию, ровно через месяц после конференции, 14 сентября, на 60-м году оборвалась жизнь бессменного организатора и вдохновителя Васильевских чтений Николая Николаевича Пайкова. Он был талантливым и разносторонним ученым, человеком высокой культуры и энциклопедических знаний. Интерес к избранной в дальнейшем профессии формировался в нем с раннего возраста, и по окончании 37-й ярославской школы Николай поступает на историко-филологический факультет Ярославского государственного педагогического института им. К.Д. Ушинского, хотя в душе жила и другая страсть — к творческой профессии художника. В ЯГПИ он всегда был в центре студенческой жизни в самых разных ее проявлениях: главный редактор студенческой газеты «Икар», получившей широкую известность в молодежной среде города, командир студенческого строительного отряда, активный член СНО, заядлый КВНщик, автор лирико-философских стихов, отличный студент, всегда жадный до знаний. После института Н. Пайков работал по распределению учителем русского языка и литературы в сельской средней школе села Вятского, откуда был призван на действительную военную службу. Из армии Николай возвращается на факультет родного педагогического института, где проработал большую часть своей жизни в качестве преподавателя кафедры русской литературы. В 1986 г. Н.Н. Пайков защитил кандидатскую диссертацию. В дальнейшем он постоянно работал над повышением своей профессиональной компетенции: докторантура (докторская диссертация у него была практически готова еще в 2007 г.), стажировка в Германии по «дидактике высшей школы», научные гранты, редактирование сборников научных трудов, участие в научных конференциях и учебно-методических семинарах, предоставлявшее возможность общения с представителями ведущих научных школ, чтение лекций в Ярославском институте повышения квалификации учителей и большая культурно-просветительская работа с жителями города и области — вот далеко не полной перечень того, чем жил он все эти годы.

Николай Николаевич Пайков был человеком, влюбленным в науку, эрудированным, талантливым педагогом. Много лет своей жизни он посвятил творчеству Н.А. Некрасова, был основателем и руководителем регионального Центра некрасоведческих исследований, большое внимание уделял работе с учителями-словесниками и школьниками Ярославля и области; являясь организатором Филологических чтений, работал в тесном содружестве с музеем-усадьбой Н.А. Некрасова «Карабиха». Он вырастил и воспитал на своем примере целое поколение ярославских учителей. Тысячи преподавателей русского языка и литературы получили от него не только современные профессиональные знания и навыки, но и чувство высочайшей преданности своему делу, бескорыстную любовь к отечественной словесности. Он пользовался высоким уважением коллег-преподавателей, многим из которых он помог определиться в научной карьере. Его трудами в значительной степени определена современная планка российских и зарубежных исследований в области некрасоведения, ярославского литературного краеведения. В последние годы Н.Н. Пайков занимался созданием базы данных о ярославских писателях и поэтах, пестовал набирающий популярность в городе Клуб любителей словесности. Большие планы связывал Николай Николаевич с созданием в 2010 г. кафедры общей и прикладной филологии в Ярославском государственном университете им. П.Г. Демидова. Николай Николаевич был настоящим интеллигентом, внимательным и искренним человеком, заботливым наставником, надежным партнером и верным другом. Светлая память о нем навсегда сохранится в сердцах его друзей, коллег и учеников.

Лидия Андреевна Колобаева (к юбилею)

Вестник МГУ, 2009, №6 Пятьдесят лет работает на филологическом факультете Московского университета доктор филологических наук, заслуженный профессор МГУ Л.А. Колобаева. Сорок лет назад вышла ее первая книга — о Павле Нилине, видном писателе «оттепельного» времени. И по рождению у Лидии Андреевны юбилей. Истинный аристократ духа, происхождения она вполне демократического: родилась 13 июля 1929 г. в семье […]

Вестник МГУ, 2009, №6

Пятьдесят лет работает на филологическом факультете Московского университета доктор филологических наук, заслуженный профессор МГУ Л.А. Колобаева. Сорок лет назад вышла ее первая книга — о Павле Нилине, видном писателе «оттепельного» времени.

И по рождению у Лидии Андреевны юбилей. Истинный аристократ духа, происхождения она вполне демократического: родилась 13 июля 1929 г. в семье бухгалтера, служившего в НИИ шинной промышленности, и работницы полиграфической промышленности. В 1947 г. окончила московскую школу № 10 с золотой медалью, в 1948–1953 гг. училась на филологическом факультете МГУ. Диплом с отличием получила в год смерти Сталина и первых, еще робких, попыток реформировать созданную им общественную систему. Это определило многое в сознании поколения «шестидесятников», самым ярким представителем которого на нашем факультете Лидия Андреевна остается до сих пор.

С 1953 по 1956 г. она была аспиранткой кафедры истории советской литературы. В 1959 г. защитила кандидатскую диссертацию на тему «Проблема положительного героя в прозе А.Н. Толстого послеоктябрьского периода». Тогда же, после непродолжительного периода работы в качестве преподавателя Школы-студии МХАТ и литконсультанта «Литературной газеты» (1958–1959), она вернулась на кафедру, при которой специализировалась как студентка и аспирантка.

Л.А. Колобаева, преподававшая современную литературу, которая тогда вызывала жгучий интерес у студентов, была на факультете едва ли не самым популярным среди них преподавателем. Например, в 1964/65 учебном году ее спецсеминар посещали 27 человек, семь человек под руководством Лидии Андреевны писали дипломные работы. С 1964 г. она старший преподаватель. Продвижение в должностях на факультете тогда шло медленно. И времена наступили другие, не «оттепельные», а застойные. Ставку доцента Л.А. Колобаева получила в 1974 г., звание — в 1976.

В сложившихся условиях исчезла возможность честно говорить о современной литературе все, что думаешь. И Лидия Андреевна довольно резко сменила специализацию, решив по-новому взглянуть на «старый мир» русской литературы конца XIX — начала ХХ в. Этот период во многом оказался «отдушиной» для талантливых и принципиальных литературоведов вообще.

В своем курсе истории литературы рубежа веков Л.А. Колобаева не боялась подчеркивать особую роль модернизма, который иные из ее коллег предпочитали собирательно называть декадентством, хотя и против реализма ничего не имела, пыталась даже определить своеобразие зарождавшегося социалистического реализма — без особой его апологетики. И основной ее курс, и такие спецкурсы, как «Русский модернизм», «Русский символизм», «Художественные течения в русской литературе на рубеже XIX–ХХ столетий», «Проблемы реализма и символизма в литературе ХХ в.», даже во времена общественной апатии собирали хорошую аудиторию, не затерялись и в бурные годы «перестройки». Впрочем, Лидия Андреевна поддерживала все самое смелое и ценное в литературе не только столетней давности, но и последних десятилетий. Ей принадлежат глубокие статьи о В.С. Гроссмане, А.И. Солженицыне, В.Г. Распутине, И.А. Бродском, В.С. Маканине — идеологически чрезвычайно далеких друг от друга авторах. В 1986 и 1987 гг. появились пока еще небольшие книги Лидии Андреевны «Концепция личности в творчестве М. Горького» (далекая от конъюнктуры исследовательница занимается Горьким тем больше, чем хуже относится к нему массовое сознание) и «Концепция личности в русской реалистической литературе рубежа XIX–ХХ вв.», а в 1990 г. — итоговая монография «Концепция личности в русской литературе рубежа XIX–ХХ вв.». Тремя годами ранее на эту тему Лидией Андреевной была защищена докторская диссертация. В 1991 г. она становится профессором по должности, в 1992 г. получает и звание профессора.

После этого Лидия Андреевна сосредоточилась на фигуре Бунина. В 1998 г., когда к читателям пришло кафедральное учебное пособие «Русская литература ХХ века (20–90-е годы). Основные имена» (2-е изд., 2008) с главами Л.А. Колобаевой «М. Горький», «И.А. Бунин» и «О.Э. Мандельштам», была опубликована первым изданием в серии «Перечитывая классику» и ее книга «Проза И.А. Бунина» с образцовыми разборами внешне простых, но внутренне очень сложных произведений. А в 2000 г. публикуется фундаментальный труд Лидии Андреевны «Русский символизм», мимо которого не может пройти ни один специалист по Серебряному веку. Изучает она также соотношение литературы с философией (статьи о М. Горьком и Ф. Ницше, А.М. Ремизове и Л. Шестове).

Л.А. Колобаева вносит свой значительнейший вклад и в создание коллективного учебника по русской литературе конца XIX — начала ХХ в., подготавливаемого на кафедре. Не ее вина в том, что эта работа затянулась, что университетскую кафедру опередил сектор русской литературы конца XIX — начала ХХ в. Института мировой литературы РАН, выпустивший соответствующий двухтомный учебник в 2007 г. В создание книги внесли весомый вклад ученики Лидии Андреевны М.В. Козьменко, В.В. Полонский (еще молодой доктор филологических наук, недавно возглавивший сектор Института после столь маститого ученого, как В.А. Келдыш, оставшийся активным членом своего коллектива) и она сама.

Научная школа Л.А. Колобаевой — заметное явление в современной филологии. Под ее руководством защищено существенно больше полутора сотен дипломных работ и двух десятков кандидатских диссертаций. Консультировала она и докторантов. Ее ученики преподают во многих вузах, не только российских. Лидия Андреевна — ветеран труда. Награждена медалью «В память 850-летия Москвы».

Это человек не для всех удобный, особенно она ценит в людях достаточно редкую способность — всегда говорить правду в глаза. Но как раз история русской литературы ХХ в. наглядно демонстрирует, что рано или поздно ложь развеивается, а правда остается и что часто прав оказывается один, а не многие. Пусть сознание этого поддерживает замечательного человека и ученого Лидию Андреевну Колобаеву еще многие-многие годы.

Памяти В. Е. Хализева (в соавторстве с С. А. Мартьяновой и А. А. Холиковым)

Вестник МГУ, 2016, №4 30 июля 2016 г. в возрасте 86 лет ушел из жизни ученый с мировым именем, теоретик и историк литературы, доктор филологических наук, заслуженный профессор МГУ имени М.В. Ломоносова Валентин Евгеньевич Хализев. Его высочайший профессионализм и преданное служение науке, порядочность и принципиальность, честность и совестливость, отзывчивость и учтивость навсегда останутся в памяти […]

Вестник МГУ, 2016, №4

30 июля 2016 г. в возрасте 86 лет ушел из жизни ученый с мировым именем, теоретик и историк литературы, доктор филологических наук, заслуженный профессор МГУ имени М.В. Ломоносова Валентин Евгеньевич Хализев. Его высочайший профессионализм и преданное служение науке, порядочность и принципиальность, честность и совестливость, отзывчивость и учтивость навсегда останутся в памяти коллег и нескольких поколений учеников.

В.Е. Хализев родился в Москве. Огромное влияние на его формирование оказала семья. Родители (оба беспартийные) обладали широким гуманитарным кругозором, хотя и работали в других областях. Отец, Евгений Петрович Хализев (1904‒1991), — инженер, кандидат технических наук, сын страхового агента в Орле. Мать, Елена Сергеевна Нифонтова (1902‒1910), — химик, дочь земского врача, входившего после Февральской революции в состав правительства города Рыбинска. Трое из прадедов — протоиереи. Об одном из них, Иоанне Григорьевиче Поспелове (1821‒1910), известном проповеднике, публицисте и мемуаристе, в 5-м томе словаря «Русские писатели. 1800‒1917», в редколлегию которого входил Валентин Евгеньевич, помещена довольно большая статья. Видимо, и уже в зрелом возрасте эти семейные корни подспудно предопределили интерес ученого к «нравственно ориентированной философии жизни» (В. С. Соловьев, С. Н. Булгаков, А. А. Мейер, С. Л. Франк, С. А. Аскольдов, Н. С. Арсеньев, И. М. Гревс, А. А. Золотарев, ранний М. М. Бахтин, А. А. Ухтомский, М. М. Пришвин, А. П. Платонов). Из западноевропейских мыслителей В. Е. Хализев высоко ценил Э. Мунье, Г. Марселя, Д. Бонхеффера, Г. Гадамера, П. Рикера, А. Швейцера.

В «старшешкольные» годы В.Е. Хализев был в значительной мере удален от современности и политики: читал русских классиков (в первую очередь Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, А.П. Чехова, А.А. Блока), проводил время в театрах, на концертах и за пианино. В 1948 г., окончив московскую среднюю школу № 529, он, выбирая между занятиями музыкой, математикой и филологией, поступил на отделение русского языка и литературы филологического факультета МГУ. На первый же день университетских занятий пришлись похороны А.А. Жданова, клеймившего А.А. Ахматову и М.М. Зощенко, а студенчество совпало с последними годами жизни И.В. Сталина (борьбой с так называемым «космополитизмом»), поэтому неудивительно, что идеология властно и агрессивно вторгалась в учебный процесс.

О студенческой повседневности, однокурсниках, учителях и филологах своего поколения В.Е. Хализев оставил мемуарное повествование «В кругу филологов» (2011), сразу же сделавшееся библиографической редкостью. Судьбой поколения, по горестному признанию автора, стало трудное и медленное «вылезание» из глубокой ямы предельно узкого кругозора и догматического мышления.

Среди соучеников Валентина Евгеньевича — добившиеся известности литературоведы, критики, редакторы Игорь Виноградов, Станислав Лесневский, Николай Розин, Марк Щеглов. Заметное влияние на студента Хализева оказали Н.И. Либан, С.М. Бонди, Э.В. Померанцева, В.Д. Дувакин (позднее, в начале 1966-го, В.Е. Хализев лично собирал подписи в защиту последнего по следам известного дела Синявского и Даниэля).

Но в гораздо большей степени на профессиональное становление Валентина Евгеньевича повлиял Г.Н. Поспелов. Именно он читал в то время основные литературоведческие курсы: «Введение в литературоведение», «Теория литературы», а также историю русской литературы XVIII и XIX вв. (конспекты этих лекций Валентин Евгеньевич бережно хранил всю жизнь, незадолго до его смерти они были переданы А.А. Холикову). Несмотря на то что Поспелов доводился Валентину Евгеньевичу родственником (двоюродным братом матери), отношения между учителем и учеником нельзя было назвать идиллическими. С одной стороны, Поспелов ценил В.Е. Хализева как серьезно работающего исследователя, а с другой — сетовал на его «методологическую неустойчивость». В отличие от своего научного руководителя, Валентин Евгеньевич так и не стал «фанатиком» какой-либо одной (единоспасающей) методологии. Впоследствии, выделяя в отечественной науке о литературе две магистральные линии (во-первых, историю направлений и школ, а во-вторых, историю деятельности ученых, не входивших в какие-либо научные сообщества), он отдавал предпочтение «вненаправленческому» литературоведению (до него соответствующее явление как сложное единство, основанное на близости мировоззренческих и гносеологических предпосылок, не рассматривалось), которое в большей степени свободно от крайностей редукционизма (как стадиально обусловленного, так и стимулирующегося групповыми пристрастиями и интересами).

Под руководством Поспелова написаны дипломная работа и кандидатская диссертация В.Е. Хализева («Творческие принципы Чехова-драматурга», 1963). В.Е. Хализев был далек от пренебрежения «рядовой» литературой, как и «рядовой» жизнью, но в той и другой видел проявления по-настоящему важного, значительного. Начинал он в качестве историка литературы со статьи о предшественниках Чехова-драматурга в поэтике — И.В. Шпажинском, Е.В. Карпове, Вас.И. Немировиче-Данченко. Он очень дорожил откликом А.П. Скафтымова на свое исследование, впоследствии посвятил саратовскому литературоведу раздел своей мемуарной книги, всегда советовал ученикам поскорее ознакомиться со сборником статей А.П. Скафтымова «Нравственные искания русских писателей».

По окончании университета (1953) была аспирантура по кафедре истории русской литературы, после — два года работы учителем русского языка и литературы в московской школе. С 1957-го В.Е. Хализев также преподавал литературу на подготовительных курсах МГУ, сотрудничал на Всесоюзном радио. С 1961-го он — на кафедре теории литературы. Сперва — младший научный сотрудник, с 1967-го — старший преподаватель, с 1975-го — доцент, с 1988-го — профессор.

Докторская диссертация В.Е. Хализева «Драма как род литературы: поэтика, генезис, функционирование» (1983) была посвящена всестороннему рассмотрению специфических черт драмы в ее соотношениях и связях с эпическими жанрами, лирикой и сценарной драматургией. В диссертации обсуждались проблемы возникновения драматического рода литературы, обосновывалось понятие театральности как формы поведения, на которую ориентируются театр и драма, исследовались основные формы драматического действия и их соотнесенности с конфликтами, привлекались наиболее значимые факты истории изучения драматического рода литературы. До и после защиты были опубликованы две монографии, посвященные драматическому роду литературы: «Драма как явление искусства» (1978, переведена на чешский язык), «Драма как род литературы: поэтика, генезис, функционирование» (1986).

На протяжении всей жизни В.Е. Хализев работал много и плодотворно. Он очень ценил ровное и целеустремленное труженичество, ответственность. В поздние годы жизни он отказывался от поездок, участия в многочисленных конференциях, даже от забот о собственном здоровье ради своих филологических и мемуарных замыслов, работы с учениками. В.Е. Хализев опубликовал значительно больше 200 статей, несколько монографий: «Роман Л.Н. Толстого “Война и мир”» (1983; в соавт. с С.И. Кормиловым), «Цикл А.С. Пушкина “Повести Белкина”» (1989; в соавт. с С.В. Шешуновой), «Ценностные ориентации русской классики» (2005), учебные пособия и учебники для вузов «Теория литературы».

В основе исследовательского интереса В.Е. Хализева к уникальному и самостоятельному феномену русской классики — вчувствование, вживание в мир классической литературы, не отчужденное, а «причастное» отношение к ее смыслам и ценностям, стремление понять, а не разоблачить и снизить. Это тип герменевтики, противоположный возобладавшему в советское время «археологическому» ее варианту (если вспомнить термин П. Рикера). Валентин Евгеньевич принадлежал к тем исследователям, кто настойчиво возвращал утраченное, не без основания полагая, что именно литература XIX в. таит актуальные для культуры XX–XXI вв. смыслы, прежде всего культурные, национальные, всемирные, персонологические. Разговор о том или ином аспекте литературного произведения почти всегда получал антропологическое измерение.

В работах В.Е. Хализева просматривается стремление к целостному, объемному, монографическому исследованию либо проблемы, либо произведения. Так и в написанной в соавторстве со С.В. Шешуновой книге о цикле А.С. Пушкина «Повести Белкина», содержательная насыщенность которой обусловлена герменевтической установкой с последуюшим проникновением в мир авторской личности, в мир пушкинской мысли.

Книга о Толстом, хотя и написана в жанре учебного пособия, включает обсуждение недостаточно разработанных научных вопросов: художественная «плоть» толстовской мысли, ценности русской жизни, запечатленные писателем в знаменитом романе-эпопее, поэзия человеческого общения и единения, особенности поведения персонажей и масс людей, черты словесной пластики. Несомненную значимость имеют суждения о путях самостояния толстовских героев (от юношеского своеволия к обретению зрелости и ответственности), о таких собственно толстовских признаках достоинства человека, как «независимость от взгляда со стороны», о присущей положительным героям Толстого «органической сопричастности бытию как целому».

Свою главную историко-литературную книгу — «Ценностные ориентации русской классики» — В.Е. Хализев определял как опыт сопряжения литературоведения с аксиологией. Издание составлено из статей, писавшихся с 1977 по 2005 г. и частично дорабатывавшихся, но по проблематике, обозначенной в заглавии, это цельное исследование. Книга противостоит прежде всего советскому литературоведению и предшествовавшим ему критике и литературоведению конца XIX — начала XX в., которые акцентировали в русской классике критическое, бунтарско-революционное и активно-авантюрное начала; но противостояние это мягкое, сдержанное, очень интеллигентное: когда можно, В.Е. Хализев предпочитает не отрицать, а корректировать чуждую ему точку зрения, указывать не на неправоту, а на односторонность предшественника.

И дело не только в идеологических «перекосах» различных периодов русской жизни, а в опыте приближения к художественной мысли литературной классики, которая, как не раз говорилось, была единственным выражением русской образованности и свободы. И эта мысль пыталась постичь реальность мира и человека без какой-либо предвзятости, сохраняя при этом максимум внимания к индивидуальному, личному, к разного рода исключениям. Так, в книгу о ценностных ориентациях вошли статьи о словесной пластике в «Войне и мире», «вещи» и праведниках в произведениях Н.С. Лескова, смехе у Достоевского.

Вслед за В.Я. Проппом, французскими структуралистами, которые неоднократно указывали на границы своего подхода в изучении функций персонажей, а также Е.М. Мелетинским, изучавшим мифологический архетип культурного героя в литературе близкого нам времени, В.Е. Хализев обдумывал содержательную сферу персонажного мира классической литературы. Ученым были выделены и описаны «авантюрно-героический» и «житийно-идиллический» сверхтипы героев со свойственными им ценностными ориентациями и формами поведения.

Валентин Евгеньевич и в историко-литературных трудах оставался одним из ярких теоретиков литературы. Занятия теорией и историей восполняли друг друга. Факты истории литературы нередко ставили под сомнение ту или иную теорию и помогали избежать догматизма, а теория помогала упорядочить мысль, учила критическому мышлению. «Вненаправленческую» позицию Валентина Евгеньевича можно также назвать открытой. Не случайно в статье, специально посвященной языку литературоведения, он защищал не только строгие термины, но и «полутермины», «ключевые слова».

За последние пятнадцать лет В.Е. Хализевым был подготовлен цикл фундаментальных работ по философии науки, которые легли в основу учебного пособия «Русское академическое литературоведение: История и методология (1900‒1960-е годы)» (2015; в соавт. с А.А. Холиковым и О.В. Никандровой). Особое внимание в нем уделено не только академическим школам и их признанным лидерам, но и вненаправленческим концепциям, а также несправедливо забытым исследователям. Стратегия, предложенная Валентином Евгеньевичем — сопоставлять и анализировать разные, порой несовместимые между собой научные установки (этот подход правомерно назвать координирующим), — призвана способствовать свободному самоопределению будущих литературоведов.

В МГУ В.Е. Хализев читал общие и специальные курсы по «Введению в литературоведение», «Теории литературы», «Аксиологии и литературоведению», «Культурологии и литературоведению», «Родам литературы», «Принципам анализа литературного произведения», по творчеству А.С. Пушкина, А.П. Чехова, А.А. Блока. На протяжении ряда лет он вел спецсеминары, в которых могли принять участие не только записавшиеся студенты, но и все желающие. О принципах организации педагогической работы в спецсеминаре В.Е. Хализев написал небольшой текст, ждущий своей публикации. В позднесоветские годы он прививал ученикам «вкус больших начал», настоятельно рекомендовал ученикам читать С.С. Аверинцева, Д.С. Лихачева, М.М. Бахтина, Ю.М. Лотмана, А. П. Скафтымова, С.Г. Бочарова, знакомил с ведущими литературоведами, организовывал походы в театр и на выставки, поэтические вечера (например, вечера Ольги Седаковой, тогда не публиковавшейся). Забота об учениках касалась и подготовки доклада для конференции, и помощи в работе над статьей, в подготовке к аспирантским экзаменам. Вместе с А.И. Журавлевой В.Е. Хализев курировал студенческое научное общество. Его заключительного слова всегда ждали с нетерпением.

Будучи сосредоточенным на мире русской литературы, Валентин Евгеньевич выделял ее глубинные пласты, не связанные с официальной идеологией. И вместе с тем В.Е. Хализев приучал говорить об этом не размашисто-публицистично, а ответственно, добиваясь ясности высказывания, аргументации с опорой на художественный текст.

Все близкие люди высоко ценили В.Е. Хализева как ученого, открытого новому и критически мыслящего, сочетающего интерес к литературе и к философии. Его работы — это плод обретения независимости и самостоятельности мышления еще в трудные времена жесткого господства марксизма-ленинизма. И при этом В.Е. Хализев очень ценил разного рода содружества, братства. Многим памятно неофициальное общение с ученым у него дома в Матвеевском, скромный, благородный облик и быт профессора МГУ (стихотворение Б.Л. Пастернака «Быть знаменитым некрасиво» было у него одним из любимых). Вопросы, советы, забота В.Е. Хализева для многих стали настоящим «светом в окошке» на всю оставшуюся жизнь.

Завершим некролог словами прадеда Валентина Евгеньевича, костромского протоиерея Александра Нифонтова: «Человеку естественно дорожить всем тем, что дает ему возможность пережить, так сказать, свою смерть и не исчезнуть скоро из памяти братий своих… Добрая память в роды — последнее и высшее благо на земле…» Вечная, светлая и добрая память В.Е. Хализеву!

С. А. Мартьянова, А. А. Холиков, С. И. Кормилов

Из откликов на кончину В.Е. Хализева

* * *

Когда я думаю о Валентине Евгеньевиче Хализеве и о его смерти, я утешаюсь одним: ведь его книги читает вся филологическая Россия — преподаватели вузов, теоретики и историки литературы, педагоги и литераторы. И — недаром. Валентин Евгеньевич Хализев, профессор Московского университета, был ученым и человеком, который как немногие теперь был предан долгу и чести русского интеллигента в высоком их понимании. Долгу по отношению к Московскому университету, к своим предшественникам в культуре и образовании России, к родовым истокам, дышавшим когда-то ветрами волжского приволья.

Он был замечательным ученым, незаурядным теоретиком литературы, со свойственной ему широтой взглядов, точностью и одновременно бережной сдержанностью заключений и оценок, с чуткостью к движению отечественной и мировой мысли в настоящем и будущем.

Я, в числе многих на факультете, знала Валентина Евгеньевича как яркую самобытную индивидуальность со своим личным и строгим кодексом жизненных правил (например, никогда, никого, ни о чем не просить) и вместе с тем как человека, наделенного живым и теплым чувством юмора, чувством радости смеха и деликатностью в отношении к окружающим людям.

Таким, всегда живым и добрым, мы будем помнить тебя, Валя!

Л. А. Колобаева,
доктор филологических наук,
профессор кафедры истории
новейшей русской литературы и современного
литературного процесса
филологического факультета МГУ

* * *

Я почти совсем не пересекалась с Валентином Евгеньевичем по жизни, а писать о нем как ученом — мне не пристало, да я и не потяну. Но я попросила свою подругу Анну Иосифовну Фрумкину коротко высказаться о том неожиданно чутком внимании, которое он обратил на ее домашние чеховедческие штудии, пригласив ее даже к себе в аспирантуру на кафедру теории литературы. А она ведь не имела никаких связей в филологическом мире, просто кто-то показал ее тексты. Она не смогла это осуществить по семейным обстоятельствам. Но до сих пор ее малодоступная, уже как раритет, печатная работа о «Степи» вызывает благосклонное удивление у чеховедов. Так что у В.Е. был глаз-алмаз. От себя могу добавить, что он для Инны Львовны Альми (его мнение, внимание, совет) был как свет в окошке. Это всегда звучало в наших телефонных разговорах с нею.

И. Б. Роднянская, критик, литературовед

* * *

Мое знакомство с Валентином Евгеньевичем было почти шапочным. Мы ходили по одним коридорам, обменивались приветствиями, но однажды случайно оказались у дверей одной и той же аудитории, в которой мы последовательно читали лекции. С тех пор мы и начали вести короткие разговоры, собирались продолжить их за чашкой кофе, но перерыв заканчивался, долгий разговор откладывался до следующего раза, который никогда не наступил. Я могу только сказать о том впечатлении, которое он производил на меня. Это мягкость, тишина и полное отсутствие агрессии — черты, которые я так ценю в людях. Я понимала также, что передо мной человек, которому очень нравится заниматься тем, чем он занимается, — это явствовало и из немногих телефонных общений, когда Валентин Евгеньевич звонил, чтобы что-то уточнить в текстах М. Цветаевой. И еще мне казалось, что Валентин Евгеньевич не раскрылся до конца, что ему есть что сказать, о чем — по разным причинам — он не говорил прежде. По всему по этому у меня осталась очень светлая память о Валентине Евгеньевиче.

О. Г. Ревзина,
доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка
филологического факультета МГУ

* * *

Все мы смертны. Вот и Валентина Евгеньевича призвал Господь. Ушел из жизни замечательный человек. Впрочем, такие люди не уходят из жизни, а остаются в памяти, книгах и преданиях. Когда я вспоминаю Валентина Евгеньевича, я удивляюсь тому, как часто я встречал его во время своих нечастых посещений РГБ. Почти всегда. Чаще, чем в других местах. Поражал его неустанный интерес к тому, что происходило в книжном мире, естественно-научном и филологическом. Есть малоизвестные стороны его деятельности, о которых знают немногие, но в них выразились его характер и убеждения. Он играл и до сих пор играет важную роль в формировании редакционной политики серийного издания «Проблемы исторической поэтики», особенно его выпусков «Евангельский текст в русской литературе», в которых он участвовал и как автор, и как член редколлегии. Он привел в журнал Ивана Андреевича Есаулова, рекомендовал статьи других авторов. Vivant professores! Вечная память ученому, учителю, человеку!

В. Н. Захаров
доктор филологических наук,
профессор (Петрозаводск — Москва)

* * *

Валентин Евгеньевич никогда не был для меня просто университетским преподавателем, научный и человеческий аспект в отношениях с ним всегда были неразрывно связаны. Он умел со всеми быть на равных, не подавляя знаниями и опытом; предлагая совет, ни на чем не настаивал, оставлял свободу выбора. Не раз говорил: «Вы послушайте, а сделайте наоборот». Невозможно себе представить путь в филологию без его поддержки, мягкого, но очень требовательного руководства, без спецкурса, который в какой-то момент получил неформальное название «Сообщества неединомышленников»: для Валентина Евгеньевича всегда было важно, что говорить и договариваться могут именно не единомышленники, а люди с разными позициями, но готовые слушать и уважать чужую точку зрения. Сам Валентин Евгеньевич этим даром слушать других был наделен в высшей степени.

О. В. Никандрова,
кандидат филологических наук,
старший преподаватель ПСТГУ (Москва)

Подготовка текста С.И. Кормилова и С.А. Мартьяновой

Выдающийся вузовский литературовед (к юбилею В. Е. Хализева, в соавторстве с А. М. Гуревичем, С. А. Мартьяновой, В. И. Тюпой, О. И. Федотовым)

Вестник МГУ, 2015, №3 Без имени Валентина Евгеньевича Хализева, бесспорно ведущего современного теоретика литературы, особенно в области родовой специфики и жанрово-видовой дифференциации драматургии, не обходится ни одна мало-мальски концептуальная диссертация, монография или статья. Автор базового учебника и пособий, по которым премудрости теории литературы познают студенты-филологи не только Московского университета, но, пожалуй, всех гуманитарных вузов России, […]

Вестник МГУ, 2015, №3

Без имени Валентина Евгеньевича Хализева, бесспорно ведущего современного теоретика литературы, особенно в области родовой специфики и жанрово-видовой дифференциации драматургии, не обходится ни одна мало-мальски концептуальная диссертация, монография или статья. Автор базового учебника и пособий, по которым премудрости теории литературы познают студенты-филологи не только Московского университета, но, пожалуй, всех гуманитарных вузов России, В. Е. Хализев воспитал немало аспирантов, многие из которых в свою очередь обзавелись учениками. Таким образом, можно без преувеличения говорить о научной хализевской школе.

О сложных теоретических категориях ученый умеет говорить доступно, образно, увлекательно, опровергая поверхностное суждение гетевского Мефистофеля в его разговоре со студентом: «Теория, мой друг, суха, // Но зеленеет жизни древо!» Эта формула, по крайней мере, требует кардинального переосмысления: суха, если ее преподает сухой человек, начетчик, схоласт, но если посредником выступает талантливый, изобретательный ученый, подобный Валентину Евгеньевичу, то и плетень зазеленеет буйной листвой.

Профессиональная жизнь В. Е. Хализева небогата событиями. Административной деятельности никакой, самая высокая общественная должность — заместитель председателя диссертационного совета, заграничных командировок не добивался. Только ученый и педагог. Практически вся биография прикреплена к единственному месту — филологическому факультету МГУ. Но интеллектуальная и духовная жизнь насыщена до предела.

Родители не были гуманитариями по образованию, зато, родившиеся в начале ХХ в., успели стать интеллигентами в дореволюционных традициях. Отец — сын орловского страхового агента, инженер, кандидат технических наук. Мать — дочь земского врача, химик, работала в средней школе и вузе, заведовала химической лабораторией на заводе. В своей семье Валентин, родившийся в Москве 18 мая 1930 г., вырос гуманитарием широкого профиля — в области литературы, музыки, театра. При этом в отрочестве, в годы войны, работал старателем на руднике «Тургайстрой» в Акмолинской области Казахстана (Акмола — нынешняя Астана, но тогда ничто не предвещало ее превращения в столичный город).

С 1948 по 1953 г. Валентин учился на отделении русского языка и литературы филологического факультета МГУ, потом три года в аспирантуре при кафедре истории русской литературы под руководством своего двоюродного дяди профессора Г. Н. Поспелова (для тех времен очень популярного среди студентов). Геннадий Николаевич как научный руководитель был чрезвычайно строг, к родственнику особенно. Выпустил на защиту его, с резко ухудшившимся здоровьем, лишь через десять лет после поступления в аспирантуру, сказав: «Еще немного — и был бы уровень докторской диссертации». Но Валентин Евгеньевич сам стал строг к себе не меньше, чем Геннадий Николаевич к нему. Докторскую по теории драмы он защитил лишь через двадцать лет после кандидатской. Вообще второпях никогда ничего не делал. Он — образец научной добросовестности. В 80-е годы прошлого века в студенческой среде можно было услышать: «Зачем идешь писать курсовую к Хализеву? Ведь у него надо работать».

После аспирантуры Валентин Евгеньевич два года был учителем средней школы, в 1957–1961 гг. преподавал литературу на подготовительных курсах Московского университета и Автодорожного института, сотрудничал с кафедрами истории русской литературы и теории литературы филологического факультета МГУ, на Всесоюзном радио. В 1961 г. принят младшим научным сотрудником на созданную Г. Н. Поспеловым в 1960 г. кафедру теории литературы. Фактически же был преподавателем. Такую должность и предложил ему через пять лет работы декан А. Г. Соколов, не склонный поощрять карьерный рост своих подчиненных. Ответ был тверд: «Если мне нельзя дать старшего преподавателя, то я предпочитаю остаться младшим научным сотрудником». Спустя год должность старшего преподавателя была получена, но должности доцента пришлось ждать еще восемь лет, а звания — девять, из-за чего Валентин Евгеньевич, давно читавший главные курсы кафедры, не имел права руководить аспирантами до 1976 г. Его теоретические спецкурсы посвящались литературным родам, драматургии как литературному роду и как основе театральных постановок, литературе в сравнении с театром и кино, позже аксиологии и литературоведению, культурологии и литературоведению и т. д.; теоретические спецкурсы обрамлялись историко-литературными — по творчеству Чехова и по творчеству Пушкина в свете понятия «личность».

В начале 1970-х годов тремя выпусками было издано кафедральное пособие по введению в литературоведение. Авторами первого выпуска были Г. Н. Поспелов и В. Е. Хализев, автором третьего — Хализев единолично. Соответственно, он играл важнейшую роль в авторском коллективе учебника «Введение в литературоведение», трижды издававшегося в 1980-е годы, и коллективе составителей хрестоматии к нему. Выпустил две монографии: «Драма как явление искусства» (1978) и «Драма как род литературы (поэтика, генезис, функционирование)» (1983), в соавторстве с молодыми коллегами — небольшие, но содержательные книги «Роман Л. Н. Толстого “Война и мир”» (1983) и «Цикл А. С. Пушкина “Повести Белкина”» (1989). В 1984 г. Валентин Евгеньевич утвержден в ученой степени доктора филологических наук, в 1989 г. получает звание профессора, в 2000 г. — почетное звание заслуженного профессора МГУ. В 2003 г. становится заслуженным работником высшей школы РФ и лауреатом Ломоносовской премии за педагогическую деятельность.

Первым подступом к учебнику «Теория литературы» стали брошюрка 1991 г. и небольшое пособие, обозначенное как часть первая (1994). Уже они не остались незамеченными научной общественностью. Учебник же с конца 1998 (датирован 1999-м) по 2013 г. выдержал шесть изданий. Для современного вузовского учебника случай — исключительный. Автор постоянно дополнял и дорабатывал свою главную теоретическую книгу. Основные его историко-литературные статьи, тоже во многом доработанные, собраны в книге «Ценностные ориентации русской классики» (2005). Немало внимания уделял Валентин Евгеньевич и русской философско-литературной мысли.

Его учебник «Теория литературы» разворачивает перед своим читателем наиболее полную и наиболее компетентную, многократно и тщательно выверенную картину достижений и тенденций отечественного литературоведения.

Как историк русской литературы и общественной мысли Валентин Евгеньевич всегда сосредоточен, в первую очередь, на ее нравственных ценностях и на верности ее духовным традициям, на сохранении культурной памяти. Носительницей культурной памяти при этом мыслится прежде всего память личная. Отсюда и приверженность Валентина Евгеньевича к «речевому жанру» воспоминаний — чужих и своих. Не случайно мемуарная книга Хализева «В кругу филологов» (2011) стала подлинным культурным событием.

Научные труды В. Е. Хализева, его многочисленные статьи, монографии, знаменитый учебник по теории литературы хорошо известны в филологическом мире. Однако главным делом своей жизни он считал и считает все же преподавание. И даже не столько чтение лекций, сколько семинарские занятия и консультации, открывающие возможности личностного общения с дипломниками и аспирантами. На этой основе и возникло так называемое сообщество «единомышленников» — регулярные встречи в его доме с наиболее заинтересованными и близкими ему учениками. Свободная и дружеская атмосфера этих встреч, столкновение самых разных мнений, горячее обсуждение проблем, собственно научных и духовно-нравственных, как нельзя лучше отвечало интересам участников и, конечно же, самого Валентина Евгеньевича, который не раз об этом говорил. А его ученики очень жалеют, что встречи эти прекратились.

С многочисленными учениками Валентин Евгеньевич работал самоотверженно, переживая всякую их мысль, едва ли не всякое слово, как собственные. Но при этом никогда не навязывал своего, чутко помогал начинающему ученому раскрыться. К судьбе каждого ученика относился чрезвычайно серьезно, не забывая при этом пошутить. Шутка вообще и любимая им «сообщительность» — фирменный знак В. Е. Хализева. В одной из веселых пародий на «Болдинские чтения» его представили (в духе «Повестей Белкина») «коренным московским барином, у которого воспитанниц и мосек полон дом».

В дни юбилея нельзя не сказать и о скромности, человечности, диалогичности Валентина Евгеньевича, не любящего элитарной замкнутости, фальшивых поз, связанных с самоутверждением. Говорить надо не только о бытовой скромности, но и о научной. Парадоксальным образом скромная оценка своих заслуг и есть, на наш взгляд, признак высокого научного уровня. Вспомним слова Карла Поппера со ссылкой на Сократа из книги «Открытое общество и его враги»: «…понимание масштабов своего незнания есть действительно мера научного уровня или интеллектуальной честности».

Не только наша благодарность — тем, кто в день юбилея поддержал поздравительный пост на Фейсбуке: Светлане Панич, Павлу Спиваковскому, Ирине Сурат, Александру Маркову, Марии Гельфонд, Дмитрию Баку. И особенно Ольге Седаковой, с чьей поэзией Валентин Евгеньевич знакомил своих учеников тогда, когда ее перестали печатать. Она написала: «И моя благодарность! У него я писала мою первую курсовую на филфаке — “Ритм и синтаксис «Медного всадника»”».

Более крупной личности среди литературоведов филологического факультета МГУ сейчас нет.

Н. И. Либан о русском классическом романе (вступительная заметка к подготовленной к печати С. И. Кормиловым статье В. А. Недзвецкого)

Вестник МГУ, 2015, №1 На похоронах Н.И. Либана в декабре 2007 г. присутствовали очень многие. Но только у В.А. Недзвецкого во время отпевания стало плохо с сердцем. Он не смог продлить свое прощание с дорогим учителем до самого конца. Впрочем, он и не распростился с Николаем Ивановичем. Он в высшей степени одобрительно отнесся к идее […]

Вестник МГУ, 2015, №1

На похоронах Н.И. Либана в декабре 2007 г. присутствовали очень многие. Но только у В.А. Недзвецкого во время отпевания стало плохо с сердцем. Он не смог продлить свое прощание с дорогим учителем до самого конца.

Впрочем, он и не распростился с Николаем Ивановичем. Он в высшей степени одобрительно отнесся к идее В.Л. Харламовой-Либан издать трехтомник работ ее покойного мужа и воспоминаний о нем, согласился участвовать в этом благородном деле и написал предисловие к предполагавшейся публикации курса лекций Н.И. Либана по истории русского классического романа. Это был основной предмет собственных научных исследований Валентина Александровича. Определенно не без влияния Либана он публиковал и свои курсы лекций, добивался того, чтобы коллеги также шире использовали возможности этой формы научно-педагогической работы.

В статье «Н.И. Либан о русском классическом романе» В.А. Недзвецкий кратко высказался о личности этого выдающегося педагога и ученого, его уже изданных и переизданных письменных трудах и лекциях. Статья была подготовлена до выхода книги Н.И. Либана «Русская литература. Лекции-очерки» (составление и подготовка текста — В.Л. Харламова-Либан; научная редакция, вступительная статья и комментарии — С.И. Кормилов. М.: Прогресс-Плеяда, 2014), в которой был существенно дополнен по разным источникам основной курс лекций Николая Ивановича по древнерусской литературе, исправлен ряд недостатков предыдущих изданий и три курса подробно прокомментированы. Валентин Александрович не успел письменно высказаться об этой книге. Умер ее издатель (а также издатель самой большой книги Н.И. Либана, вышедшей в 2010 г.), ученик Либана С.С. Лесневский, даже и независимо от этого возникли новые сложности в деле издания филологической литературы вообще и трудов этого гения устного слова в том числе, вопрос о продолжении задуманной серии застопорился. В.А. Недзвецкий не терпел давления на него как на ученого, а В.Л. Харламова-Либан весьма настороженно воспринимала не только критический, но, можно сказать, и просто аналитический подход к наследию ее мужа, даже сопоставление его с чьим бы то ни было другим научным творчеством, хотя сам Николай Иванович требовал от студентов максимально возможного знакомства с работами лучших филологов и историков.

Независимо от того, как в дальнейшем будут публиковаться труды и лекции Н.И. Либана, Валентин Александрович выразил желание, чтобы его статья о нем была напечатана в «Вестнике Московского университета». У него не было причин передумать. Поэтому теперь выполняется фактически его последняя воля.